Знак вурдалака  - Владимир Андриенко

Кабак «У бочки».

Среди кривых улочек Замоскворечья было легко затеряться. Царские приставы опасались сих мест, и лишний раз не пытались сюда соваться без крайней нужды. И потому здесь в кабаках до утра делили добычу и пили хлебное вино.

Ночами на улицы многие жители Замоскворечья и носа высунуть не решались. Сидели за крепки заборами и с содроганием слушали удалые разбойничьи пересвисты.

Здесь в кабаках да кружалах отсиживались после грабежей да разбоев ватаги гулящих атаманов: Максима-солдата, Романа-мельника, Петра Камчатки. Они в последнее время слишком засиделись в Москве и не убегали из города, как бывало ранее. Повлияла на то смута, которая была порождена верховниками^[30] после смерти императора Петра Второго…

Кабак «У бочки» был тем местом, где собирались люди из шайки Романа.

Сам Роман был в прошлом мельником, но повздорил со своим боярином и подался в бега, напустив на хоромы барские «красного петуха». Его поймали, били батогами и клеймили. Но Роман из острога ушел, сколотил ватагу и стал промышлять разбоем на Волге. Грабил купеческие суда, устраивал засады на пути хлебных караванов. Но большой удачи в том не снискал. Нового Стеньки Разина из него не получилось.

Последние три года он промышлял на Москве.

И вот сейчас его шайка обчистила палаты купца первой гильдии Томашева и вязла богатую добычу. При налете самого купца и его жену зарубили топорами. Слуги и работники вступаться за хозяина не стали – слишком купец был жаден и на руку тяжел…

Это он, Томашев, споймав на рынке вора на горячем, предлагал ему выбор:

– Ты мил человек али в острог пойдешь на дыбу, али мои три удара выдюжишь. Чего выбираешь?

Пойманный ярыга соглашался снести три удара. Не знал каковы кулаки у Томашева. С третьего удара мало кто не помирал.

А недавно приложил он по уху вьюноша Терентия, который у него на погрузке дощаников^[31] работал. Уронил Терентий куль муки в воду. И цена тому кулю была три алтына.

Купец как всегда давай куражиться.

– Нанес ты мне убыток, собачий сын! – орал он. – С такими работниками в разор пойду!

Старший артели за вьюноша вступился:

– Чего глотку драть, хозяин? Парнишка-то молод еще. С артели те три алтына вычти, и позабудем про сие!

– Да башка твоя не стоит и одного алтына! – продолжал орать купец.

А затем возьми и стукни кулаком Терентия в ухо. Тот замертво и упал и изо рта его кровь пошла. Мужики к нему, а парнишка уже и помер.

– Ты чего сделал, убивец? – заорал артельный. – Дак вьюнош сей единый сын у матери хворой.

– Так и быть, – купец потер руки. – Дам рупь его матери! А вы смотрите! Дабы добро хозяйское не пропадало! Полушка она рупь бережет! Вот как!

Пошли мужики в трактир после работы пить горькую. И там атаман Мельник все слыхал.

– А вы чего же молчали? – спросил он мужиков.

– А мы чего? Наше дело мешки тягать. А подними на купца руку, чего тогда будет? Сей купец богатей известный. Кто его тронет? Он всякому подьячему^[32] в лапу сунет. А мы люди бедные.